Рудольф Нуриев

Рудольф Хаметович Нуриев (Rudolf Nureyev, Rudolf Xamat ul? Nuriev) (17 марта 1938 г. – 6 января 1993 г.), считается одним из величайших танцоров балета 20-го столетия, наряду с Морисом Льепой (Maris Liepa), Ваславом Нижинским (Vaslav Nijinsky), Александром Годуновым и Михаилом Барышниковым.

Нуриев был рожден в поезде на транс-сибирской магистрали, около Иркутска, в Сибири, в Советском Союзе, в то время, когда его мать Фарида направлялась во Владивосток, где его отец Хамат, комиссар Красной Армии, находился в то время. Он рос как единственный сын в татарской семье в деревне около Уфы, в Советской Республике Башкирия. Когда его мать хитростью заманила его и его сестер на балет "Song of the Cranes", он влюбился в балет. Будучи ребенком, он участвовал в ансамбле народного башкирского танца, и его раннее развитие привело к тому, что преподаватели направили его заниматься баетом в Ленинград. Во время тура в Москву с местной балетной труппой, Нуриев подал заявку в Большой Театр и был принят. Хотя, оставленная Кировская Балетная школа была самой лучшей, и он принял решение бросить балетную труппу и взял билет в Ленинград.

Из-за резких изменений в культурной жизни Советского Союза, вызванных началом Второй Мировой Войны, Нуриев не смог поступить в главную балетную школу до 1955 года, в возрасте 17 лет, когда он был принят в Вагановский Хореографический Институт, при Кировской Балетной Школе.

Несмотря на его позднее начало обучения, он вскоре был признан как невероятно одаренный танцор балета. Нуриев показал себя крайне трудолюбивым учеником – он много занимался и тренировался, чтобы восполнить те годы обучения, которые он пропустил. Под опекой великого учителя, Александра Пушкина, талант Нуриева расцвел. Пушкин не только интересовался им профессионально, но также и позволил ему жить с ним и его женой, с последней было всего 21 год, и у Нуриева возник с ней роман. После окончания Института, и Кировский, и Большой театры хотели видеть Нуриева в своих труппах. Он выбрал Кировский театр, и стал его солистом, что было чрезвычайно необычно для его возраста и опыта.

За те три года, что Нуриев провел в Кировском Театре, он станцевал 15 партий, большинство со своей партнершей, Нинель Кургапкиной. Он стал одним из самых известных танцоров Советского Союза. Вскоре ему разрешили ездить заграницу с труппой. Он принял участие в Международном Юношеском Фестивале в Вене. Но по дисциплинарным причинам скоро ему было запрещено покидать границы СССР.

В 1961 году ситуация Нуриева изменилась. Солист Кировского театра, Константин Сергеев, получил травму, и Нуриев заменил его в последнюю минуту в европейском туре театра. В Париже, его представление собрало беспрецедентную аудиторию и критиков, но он нарушил запрет на общение с иностранцами, о чем было сразу сообщено руководству Кировского театра. КГБ хотели послать его назад в СССР и сделать это немедленно. Как отговорку для него использовали, то, что он якобы должен будет танцевать на специальном представлении в Кремле. Он понял, что если вернется в СССР, он будет посажен в тюрьму, поскольку агенты КГБ все время следили за ним и знали о его общении с иностранцами, и о его передвижениях. Наиболее распространенная версия его «побега на Запад» то, что он искал "свободу", чтобы быть "свободным художником", хотя многие из частных источников (его друзей и родных), говорят, что Нуриев остался на западе из-за страшных последствий того, что он был геем, что в Советском Союзе было преследуемо законом.

17 июня 1961 года в Парижском Аэропорту Ле Бурже, Рудольф Нуриев отказался вернуться с СССР. В течение недели, он был принят в Гранд Балет Маркиза де Кюве (Grand Ballet du Marquis de Cuevas), где он танцевал в Спящей Красавице с Ниной Вырубовой. Его драматическое «отречение», выдающая техника танца, экзотический внешний вид, и изумительная харизма на сцене сделали его всемирно известной звездой балета.

Нуриев, наконец-то, получил желанную свободу. Во время тура по Дании он встретился с Эриком Бруном, танцором на 10 лет старшим чем он, и который стал его любовником, самым лучшим другом и защитником на долгие годы. Брун был директором Шведского Королевского Балета с 1967 года до 1972 года, и Артистическим директором Национального Балета Канады с 1983 года до своей смерти в 1986 году.

Хотя он много раз просил разрешения у Советского парламента дать ему разрешение на посещение матери, с которой он был крайне близок, ему не разрешалось приезжать в СССР до 1989 года, когда его мать умерла, и Михаил Горбачев дал согласие на посещение. На протяжении этого визита, и, несмотря на то, как он покинул СССР, его снова пригласили выступать в Кировский балет при Мариинском театре в Ленинграде.

Нуриев изменил восприятие мужского балета; в его исполнении классические партии получили более художественное хореографические воплощение.

Когда СПИД «появился» во Франции (приблизительно в 1982 году), Нуриев сделал небольшие замечания относительно этой болезни. В течение нескольких лет он просто отрицал, что что-то не то с его здоровьем: когда, приблизительно в 1990 году, он стал, бесспорно, больным, он, как говорят, приписывал эти недуги к другим болезням. Он попробовал несколько экспериментальных лечений, но они не останавливали его неизбежный упадок. К концу своей жизни, его танец стал обладать все большим воплощением агонии.

В конечном счете, он оказался перед действительностью, что он умирает, и своей храбростью в этот период он вызывал восхищение даже своих хулителей. Потеря внешнего вида причиняла ему боль, но он продолжал бороться по средством появления на публике. Его последнее появление состоялся в 1992 году на представлении Баядерки во Дворце Гарнье, где Нуриев получил долгие эмоциональные аплодисменты. Французский Министр Культуры, Джек Ланг, предоставил ему самую высокую награду в сфере культуры во Франции, Commandeur de l'Ordre des Arts et des Lettres. Он умер в Париже несколько месяцев спустя, в возрасте 54 лет.

Он погребен на русском кладбище в Сент-Женевьев де Буа (Sainte-Genevieve-des-Bois) возле Парижа, его могила из мозаичного камня покрыта ковром в восточном турецком стиле, как дать тому, что Нуриев коллекционировал прекрасные ковры и античный текстиль.